Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:09 

мерлужков и сракандаев

неча на роршаха пенять, если vanish палёный
Однажды мосчиновник Мерлужков, а с ним заодно Сракандаев, известный пелевинский банкир, засели играть в Чубайку и Зюзю. А Сракандаев возьми, да и выиграй. А Мерлужкова выперли со службы. А Сракандаев расстроился, и перестал с тех пор есть борщ.

А праздничная женщина Севастьянова очень любила играть на германской губной гармонике. И всегда носила её с собой. А в тот день зачем-то взяла извозчика и приехала на Казанский вокзал. Достала из кармана пальто гармонику, и стала играть "На сопках Манчжурии". Но слюна её по случаю небывалых морозов замёрзла, и губная гармоника прилипла к её рту, да так, что и не оторвёшь. Здесь же рядом ожидал пятницы Мерлужков, которого выперли со службы. Он увидел Севастьянову с гармоникой, и, не желая быть невежливым с дамой, взялся сходить на вокзал за кипятком. И тут же ушел, только его и видели.

А из вокзального буфета напротив тотчас выбежал плохо одетый человек с бакенбардами, и, пробегая мимо, больно ущипнул женщину Севастьянову за левую щёку. Праздничная женщина Севастьянова удивилась, и даже моргнула четыре раза. От этого германская губная гармоника отвалилась от её красного рта, упала на мостовую, и сказала «ррруррруу». А вернувшийся к этому времени с кипятком бывшмосчиновник Мерлужков поднял с мостовой гармонику, и говорит Севастьяновой: "До чего же грязная штучка! Как можно такую ко рту прикладывать приличной гражданке?!"

@темы: @хармслет, @странные игры

03:26 

культи

неча на роршаха пенять, если vanish палёный
Устав Державиным и Фетом гордиться,
литературные рыцари, ремесленники, купцы
стонут в наручниках культурной традиции -
на запястьях ссадины, шрамы, рубцы.

И если быть абсолютно честным,
я тоже кандальник на этом пути.
Но вместо культуры внутренней
и культуры внешней, общественной
у меня две ужасные
уродливые культи.

@темы: @стихи

02:07 

троя (не считая коня)

неча на роршаха пенять, если vanish палёный
Мой Одиссей, Троянского коня
они сожгли, лазутчики погибли.
Когда бы ты не перебрал вина,
то был бы там, и счастье Пенелопы,
что ты, хвала богам, не бросил пить.

Ты знаешь сам, на каждый хитрый ум
всегда найдутся и дурак и факел.
Мы к морю отошли, как ты сказал,
но наш Ахилл, немного задержавшись,
во тьме на фессалийцев налетел.

Те, обознавшись, взвыли "здесь троянец!",
меж ними вышло недоразуменье,
они его с испугу затоптали,
хотя я слышал, он неуязвим.
Да мало ли, чего я раньше слышал.

На шум сбежались люди с кораблей,
такое началось, что вспомнить страшно.
Лишь эллинов без счёта истребив,
вернули эллины себе рассудок,
когда дозорный прокричал «Пожар!»

Под стенами горел Троянский конь,
вопили люди в чреве деревянном,
а Агамемнон поминал Аид
и о тебе, мой Одиссей, злословил,
и мы уже оплакали тебя.

Пусть, видят боги, нам не сладить с Троей,
но скоро, хитроумный Одиссей,
вернёшься ты на милую Итаку,
и перебьёшь всех алчных женихов
заждавшейся героя Пенелопы.

00:58 

кораблики

неча на роршаха пенять, если vanish палёный
Заждались,
уже готовы и ждут,
когда за ними придут
усталые буксиры и лоцманы -
выведут из гавани
на большую воду,
за долгие молы,
за прибрежные отмели.

Отсалютуют коротким
криком сирены
и проводят в плавание
к берегам далёким и странным.

Плыть им морями
и океанами,
среди айсбергов,
и в молоке туманов,
и свежему ветру
подставлять скулы.

Различать где дельфины,
а где акулы,
где кракены, где морские кони -
слушать, как бури ревут,
как стихия стонет;
смотреть на закаты, рассветы,
на атоллы и острова.

Потом от спокойствия уставать,
выбирать канаты,
поднимать задремавшие якоря,
и двигаться дальше,
дальше,
дальше -
в новые плавания,
в неизведанные моря.

Золотые мои кораблики,
такие маленькие,
когда вдали,
а вблизи -
серьёзные корабли.

Носят странные имена,
нелегка эта ноша им,

таким хорошим,
долгожданным моим.




P.S. Семь месяцев исполняется сегодня
моим младшим доченькам-двойняшкам

01:07 

ирильке

неча на роршаха пенять, если vanish палёный
(это не перевод, это фантазия по мотивам)



Скрипит, кружится в парке карусель -
мы словно дети в очереди к ней,
и наш восторг тем чище и верней,
чем ближе к нам её соблазны все.
Но закольцован путь, и глаз неймёт
возвратный бег лошадок с седоками
так дни летят, равноважны с веками,

и белый слон порою промелькнёт...

Затей невинных леденцовый лёд,
фантазий смелых яркие полотна -
секунда прочь - и встала в общий счёт;
минута в прошлое, и всё наоборот нам
вдруг видится: не карусель несёт,
а мы её вращаем беззаботно,

и белый слон порою промелькнёт...

И лошадей рисованная резвость,
и смех, звучащий эхом сожалений:
величие, и рядом с ним безвестность,
пыль и алмаз, ничтожество и гений,

и белый слон порою промелькнёт...

За кругом круг, лошадки не устали,
за жизнью жизнь, и в очереди ждут.
И каждый ищет радости в печали,
и, как всегда, надежды мало тут.

Но нам, как детям, многое прощали,
и карусель на праздник обещали.
И мне тогда казалось - нам не врут.

@темы: @стихи

00:46 

зимы особенные смыслы

неча на роршаха пенять, если vanish палёный
Не новое, но меньшее из зол –
искать в зиме особенные смыслы.
Собачьи лапы разъедает соль,
асфальт промёрз, и льдины с крыш нависли.
Пред Рождеством католики сипят,
а лютеране кашляют ужасно.
Замёрзший рай, и вдруг остывший ад –
всё заперто, всё глухо. Небо ясно,
и равнодушно - к людям и мостам,
к воронам, псам, дворцам, оградам, скверам,
к погостам, площадям, иным местам,
ко всяким суевериям и верам.
Напрасен Гавриила трубный зов,
здесь некому призыв трубы услышать -
неправедных верхов и злых низов
отныне нет. Покрыты снегом крыши.
Мороз равняет мёртвое с живым.
Вдыхаем тьму, и выдыхаем в зимы
понятное лишь только нам одним:
"мы любим, мы по-прежнему любимы".

@темы: @стихи

02:40 

подстрочник

неча на роршаха пенять, если vanish палёный
Ты не то, чтобы лучше других - ты милей,
как сонета Шекспира подстрочник.
Ты проходишь, как солнце вдоль тихих аллей
путь от ночи до будущей ночи.
Ты не знаешь, где в доме висит календарь,
не считаешь по пальцам недели.
И тебе всё равно - что июль, что январь,
лишь бы ангелы в окна глядели.
Лишь бы в радость закат, и с надеждой рассвет,
и прозрачность зелёного чая.
Знаешь, прошлого нет, и грядущего нет -
улыбнись, на пороге встречая.
Здесь, сегодня, сейчас раскрывается жизнь
как бутон, лепестки распуская.
И уже ни к чему подбирать падежи,
и напрасна вся слава людская.
В бесполезности слов затерялись лучи
от небес исходящего света.
Ты подставь им лицо, и лучись, и звучи,
как звенящий подстрочник сонета.

@темы: @стихи

04:34 

ахиллесы навстречу гекторам

неча на роршаха пенять, если vanish палёный
Зёрна розни в волну посеяли -
воды моря взошли потопами.
Станут мальчики одиссеями,
станут девочки пенелопами.
Станут споры и ссоры войнами,
разорением, истреблением.
За победы - платить достойными,
за уроки - платить забвением.
Раздавать горький хлеб пророчества,
отпускать сыновей в кромешное.
Если кровь и отмоют дочиста -
эту кровь не забыть, конечно, им.
Ветер море хмурит морщинами,
паруса над заливом ветреным -
не детьми уходят, мужчинами,
ахиллесы навстречу гекторам.

@темы: @стихи

14:11 

потёмки

неча на роршаха пенять, если vanish палёный
А следом умер Артём.

Неделю бухал и бредил,
дрался с призраками,
ходил со тьмой на лице.

И мы, и соседи,
что знали Тёму,
не вмешивались, привыкли,
и только в самом конце,
когда уже стало страшно -
скрутили его,
отпоили чаем,
отвели домой,
уложили спать.

Тёма буянил, а мы кричали
многоэтажно -
откуда нам было знать
чем всё закончится…

Утром его вынули из петли,
уже холодного,
навсегда притихшего,
неживого.

Содрогнулись, но слёзы никто не лил -
ни слова лишнего,
ничего такого.

Двадцать три всего,
и не стало нашего Тёмки.

Теперь лишь забывший нас Бог
способен войти
в его безвыходность,
в заплутавшей души потёмки.

@темы: @темы

01:36 

оси

неча на роршаха пенять, если vanish палёный
а помнишь -
небо над нашими головами
стелилось
изнанкой облачной,
обтрёпанной бахромой?
играло со шпилями, куполами,
на крыши дышало,
вполглаза за нами следило,
куда-то спешило,
не оглядываясь, бежало...

не убежало.

адмиралтейское шило
небо насквозь прошило,
как бабочку на острие нанизало,
и небо внезапно замедлилось,
померкло,
застыло,
на место встало,

и для усталого глаза стало
как ветхое детское одеяло -
в прорехах серого стынет просинь
и отчётливо видно,
как вращаются в небе оси
(счётом их ровно восемь,
раньше было двенадцать,
но четыре уже не сыщешь и не починишь)

оси от времени истончились,
стёрлись о мгновения, дни, века,
но пока
всё ещё мирозданию служат -

так горячая печь с изразцами в стужу
служит препятствием к побегу из дома
для ненаписанного покамест слова,
для продрогшей нимфы,
для простуженного дурака.

@темы: @стихи

01:35 

руина

неча на роршаха пенять, если vanish палёный
В руине выборгской, где пыль и лопухи,
и бывших окон мёртвые глазницы -
там был большой собор. «Твой грех простится,
когда из добродетельной руки
ты выложишь свой грош на этот храм» -
смешной посул от Папского престола.
Теперь здесь хор травинок, ветра соло,
и запах тлена – просто в память нам.
Когда-то в прошлом финские гробы
стояли здесь, и мёртвые солдаты
смотрелись в них немного виновато,
как если на поверке были бы.
Но храм не спас, и бомба через свод
вошла, как нож в семейный хлеб пасхальный.
И ангелы за смертью смерть проспали,
всё обратилось в месиво, и вот
их всех похоронили, как смогли.
Теперь там стела чёрного гранита.

И только память дважды не убита.
И травы прорастают из земли.

@темы: @стихи

00:51 

книжка первая моя

неча на роршаха пенять, если vanish палёный
Захожу в читальню.
Дайте - говорю - что-нибудь почитать.

Отвечают: мы тут не вам чета -
что-нибудь не читаем,
всякое разное, что ни попадя,
и книги невеждам не выдаём.

А у самих – окна в копоти,
и грязи по самое ё-моё.
Хоть полы бы помыли, что ли.

Спрашиваю:
- Где тут у вас,
в вашей вечерней школе,
ведро и швабра? И лучше бы даже с тряпкой.
Можно, я тут у вас приберусь?

Отвечают с презрением: - Ну и гусь!
Позовите ему уборщицу тётю Варю.

Тут я бледнею, туплю, и злюсь -
делаю напоказ нелепую харю -
даже не харю уже, а харищу –
и говорю им: - Меня, гуся,
Сельма Лагерлёф прислала, товарищи:
просила выучить читать по складам,
приобщить к просвещению и его плодам,
помочь отличить Лорку от Лотмана,
и Драйзера от Друзя.

А я вам пока помою полы,
вымету все углы,
и стёкла почищу, чтоб было хоть что-то видно.

Сделали вид, что противно им и обидно.

А лица у всех – как у Бродского при вручении Нобли:
пафос и элитарность, но вместо шёпота - вопли.
Гляжу на них, на начитанных, и думаю себе: - во, блин,
обломно зашёл я за книжкой...

Короче, вымыл я им окна все и полы,
наслушался порицаний и всякой прочей хулы,
вернул тёте Варе швабру, и тряпку, и хлорную "Белизну".

Насилу потом от них улизнул.

Так и не выдали мне на руки печатных изданий,
теперь вот в дверях стою
и думаю: не по Сеньке шапка, не по погоде сани,
пусть ихние книжки читают сами.

Придётся мне написать свою.

@темы: @стихи

09:36 

пять углов

неча на роршаха пенять, если vanish палёный
Где Пять углов, как пять голов казнённых
на Загородный пялятся проспект,
где фонари в ущельях улиц тёмных
проводят ночь в безвыходной тоске –
там я один, в безмолвии и мраке,
и сердце так неявственно звучит
в груди моей. Бездомные собаки
чернеют в подворотнях. Мир молчит,
не в силах ждать чудес в такую стужу.
Всё заперто на ключ и на засов.
Спят призраки: спит Пестель, спит Бестужев.
Спит грустный Бог – невидим, невесом.
Так пусто здесь. Мертво. Морозно. Зыбко.
Часы мои замёрзли и стоят,
лишь память, заколдованная скрипка,
всё стонет, стонет сотни раз подряд -
про пять ночей под окнами твоими,
про пять смертей в тот високосный год,
про те пять букв, что складывались в имя -
про пять заноз из сердца моего.

Здесь улица, проспавшая три века,
до оттепели вмёрзшая в январь,
фонарь, и пресловутая аптека.

Ночь,
улица,
аптека,
и фонарь.

@темы: @стихи

02:17 

всегда готов

неча на роршаха пенять, если vanish палёный
Мой мальчик, я скажу тебе, как есть:
здесь в тренде не прощение, но месть.
О "пожалеть их" не было и речи -
коси и бей, пока не надоест.

Нет, люди не поверят ни на грош
пока твой мир по-прежнему хорош.
От лучших мастеров твои увечья,
и песни все, и все неврозы тож.

Кровь на руках? Она от комаров.
Но пионер обязан быть здоров,
всегда готов, и сомневаться не в чем -
раздай серпы и молоты, Петров.

@темы: @стихи

01:00 

недавняя мышь

неча на роршаха пенять, если vanish палёный
Они приходят, плащи их застёгнуты и зловещи.
Взгляд уклоняется, слово бежит от вещи,
имя от должности, звания, ранга, чина.
В ничтожные поводы втискивается причина.

Почему я?
Почему меня?
И за что мне?

Сердце стучит,
как шахтёр, заваленный в штольне.
Мысль непроизносима,
во рту горчит.
Генная память сигналит - замри, молчи.

Пророщенный страх, уставясь в лицо мне,
вкрадчиво шепчет: ты вспомни, вспомни -
кому ты рассказывал ту историю на Манежной,
у Дома Кино, под вискарь, в темноте кромешной?
Кому ты давал читать дневники Алисы?

Если спят кошки - из леса приходят лисы.
И мыши дрожат, как телята вблизи ножа.
Мышиными судьбами лисы не дорожат.

Люди в плащах поднимаются по ступеням:
стихает смех, обрывается чьё-то пенье.
Первый этаж словно вымер,
за ним второй,
третий.

Куда тебе, мышь, воевать с горой?
Раздавит и не заметит.

Люди в плащах заполняют дверной проём,
входят (так змеи вползают в заснувший дом).
Держатся каменно, монолитно, веско.

Соседка в окне напротив задёргивает занавеску.

И тут вдруг холод внутри превращается в белый жар.
Ты гордишься собой: не сдался, не убежал.
Ты уже не будешь бояться их никогда.

И недавняя мышь неожиданно говорит:
"Господа,
вспоминайте,
чему вас учили в школе.
Там в коридоре коврик.
Вы бы вытерли обувь, что ли".

@темы: @стихи

01:14 

генерал

неча на роршаха пенять, если vanish палёный
Генерал,
гнётом армий полмира смяв,
ничего не выиграть.
Ваши планы - липа.
Офицеры и кони погибли зря,
и из них не выжать
ни "ура", ни хрипа.

Всех наград и почестей
жалкий сор
и махорки в солдатской горсти
не стоит.
Ни имён, ни отчеств,
ни горящих мостов,
даже просто ненависти
не знает стоик.

Вы же были герой,
вы не спали ночей,
вы же рвали циркулем
карты генштаба!
Но пехотный строй
как в нутро печей
в тщетный бой задвинули -
и вас туда бы.

Пусть теперь в волнах
последнего моря
артиллерия студит
колёса гаубиц -
эта чаша полна
слезами и горем.
Клаузевиц умер,
и в прошлое канули
все победные марши,
и все трофеи.

Здесь лишь вдовы,
могилы,
и сгоревший металл.

И не станут старше,
не станут мудрее
ваши мёртвые мальчики,
генерал.

03:36 

from lee to marina

неча на роршаха пенять, если vanish палёный
Здравствуй, милая,

В этом городе не сыскать
ни отеля, ни церкви, ни даже мэрии.
Здесь в избытке лишь скука и хруст песка,
но они не радуют в должной мере.

За унылым заливом с десятком шхун -
меньше сотни домишек в кайме заборов.
И в каком из них время ни провожу,
кто-то снова хватает меня за ворот,

и угрюмо спрашивает: «Для чего
вы приехали, мистер? Скажите прямо
(тут же кольт, упирающийся в живот) -
Не мертвец ли, выбравшийся из ямы?»

Мне вопросы их не вполне ясны.
Я так жду тебя, милая, в этом летнем
царстве выгоревшей белизны,
сквозь которое солнце проходит бреднем,

собирая последних живых мальков
подзабытой к полудню морской прохлады.
Я не помню кто я, надзор таков,
что я чувствую – мне здесь совсем не рады.

И другим не рады – никогда, никому
(тут в почёте один лишь брутальный Иствуд).
Здесь улыбки прячут, как дохлых мух,
и в серьёзности каждый второй неистов.

В этом странном городе, затерянном на краю
мира, что ты назвала бы адом,
я по-прежнему верю в звезду твою,
и другой звезды мертвецу не надо.

Жду тебя, милая,
горюю,
тлею,
горю.

P.S.

Смешно – здесь все думают, что они в раю.
И даже псалмы иногда поют.
Ценят здоровый климат
и домашний уют.
Мне за усмешки в глаза плюют.

Я знаю – они все мертвы,
но я их снова убью.

Милая, привези винтовку мою.

@темы: @стихи

00:51 

жертвоприношение

неча на роршаха пенять, если vanish палёный
Дева была опоена маковым молоком,
Старшие удалились, оставив её на камне.
Дева теперь не помнила - ни о чём, ни о ком.
А я всё пытался вспомнить - зачем мы так? Да куда мне...

Старшие говорили: не нам обычай менять.
Старшие говорили: без жертвы не будет мира.
Старшие говорили, но словно не для меня.
И всё во мне было тускло, обидно, гадко и сыро.

Каждый девятый месяц, бессчётно много веков,
мы вновь выбирали деву, и в срок отдавали богу.
Порой с недобрым оскалом, порой безвольно, легко.
И бог, обагрённый кровью, народ наш после не трогал.

Настало страшное утро, и Старший к сестре моей
пришёл и сказал: готовься, ты избрана лечь на камень.
Сестра очистилась в море, сестре приказали: пей.
Сестру умастили маслом, сестра попрощалась с нами.

Бог двигался от заката - чужой, непривычный звук.
Как будто бы лязг пластин, как будто бы стук по камню.
Сестра расправила крылья, и дрожь прошла по хвосту.
Я рвал когтями кустарник, я скалил пасть, да куда мне...

Наш бог был высок и страшен, а зверь его быстроног,
и пика - длиной как древо на третий цикл после всхода.
Сестра забилась в испуге, но спрятанный в панцирь бог
вознёс над ней остриё, и принял жертву народа.

Тот камень пропитан кровью - я был там потом, я смог.
Из каждой трещины дева ревёт, голосит и плачет.
И самый древний из Старших - слепой и безумный Кхогг
поведал мне, как когда-то всё было совсем иначе...

@темы: @стихи

16:21 

как сбитый лётчик

неча на роршаха пенять, если vanish палёный
Когда наутро Та-кого-желал
покинет сны, и обнулится счётчик -
из рук сорвётся кружка - тяжела
и матово-бледна, как сбитый лётчик.

По кафелю осколки расплескав,
блестящие прощально и кофейно,
четверг запустит маятник в висках,
и обратится к радостям трофейным.

Проснётся Та-кого-ты-так-хотел:
помада, тушь, серёжки и колечки.
Но холод душ, как и тепло от тел,
так явственны, что кажется навечно -

всё тот же двор без зелени и птиц,
всё то же небо пепельного цвета,
всё те же окна - правнуки бойниц.
И жизни нет другой, а только эта.

У прошлого уже не вызнать дат
где пали мы, любви и веры ради.
На плановый ремонт закрытый ад
безлюден и обманчиво прохладен.

И если мы роман, то где сюжет?
И если мы стихи, то кто их автор?
Заглавий нет и аннотаций нет,
а эпилог доподлинно лавкрафтов.

Из файла фото бережно возьму,
всмотрюсь в него - и вдруг проступит чётче:
вот сердце опрокинулось во тьму,
и падает с небес, как сбитый лётчик.

@темы: @стихи

caught a lite sneeze

главная